Родители, сломавшие стереотипы

Нередко считают, что стать приемной семьей может только семейная пара, у которой есть частный дом и свои дети. На самом деле некоторые приемные родители не имеют своих детей, у них нет партнера или их партнер того же пола. Истории следующих трех приемных семей дают представление об их разном происхождении, мотивации, заботах и радостях. 

Молодая пара, которая предпочла приемное родительство рождению ребенка

Задумавшись о ребенке, Элизе и Норман решили сначала предоставить дом ребенку, нуждающемуся в семье – ребенку, который не может жить в своей родной семье. Впервые эта идея возникла у Элизе около восьми лет назад, когда она работала вожатой в летнем лагере, где было несколько детей из детского дома. «С ними было здорово, но в то же время грустно видеть, как они тоскуют по семье, по близости. Именно тогда я впервые подумала, что сама могла бы дать такому ребенку возможность расти в семье».

Шесть лет назад, когда молодые люди познакомилась между собой, именно Элизе подняла тему приемных семей в разговоре о планировании семьи. Поначалу эта идея показалась Норману чуждой: «Я не думал о том, что буду первым воспитывать ребенка, рожденного в другой семье, но и не возражал против этого. Эта траектория показалась мне достаточно интересной».

Обучение приемных семей было ключевым фактором при принятии решения. «Слушая истории некоторых детей, я свыкся с мыслью, что ребенок может появиться в семье и таким путем», – вспоминает Норман. Ему понравилось, что на курсе не приукрашивали действительность. Благодаря тренингу идея приемной семьи стала более осязаемой для молодых людей.

В итоге Норман и Элизе стали родителями очень милого восьмилетнего мальчика. Для обоих это был первый ребенок, поэтому поначалу они допускали ошибки, о которых, по словам Элизе, сейчас смешно вспоминать. «Нам самим нравится довольно спонтанная жизнь, и мы поначалу не воспринимали всерьез информацию о том, что для ребенка очень важен распорядок. Пару раз, например, мы удивлялись, почему он так плохо себя ведет, а потом понимали, что забыли про обед. Или насколько важно, чтобы ребенок каждый вечер отправлялся спать в одно и то же время».

Первый месяц семьи из трех человек прошел на удивление спокойно. «Сначала он вел себя очень хорошо – ел все подряд, был мягким и вежливым. Мы не понимали, почему говорят, что это трудные дети. Все же так просто!» – описывает Норман.

Но через месяц этот «медовый месяц» закончился. Начался период установления границ, что было особенно трудно для Элизе, которая привыкла уходить из ситуаций, когда с ней плохо обращаются. Но теперь она оказалась в положении, когда восьмилетний ребенок крайне грубо кричит во всю силу своих легких несколько часов подряд, и от этого никуда не деться.

Подобные ситуации требовали от Элизе большого самообладания и терпения. «Иногда трудно вспомнить, что весь этот крик на самом деле просто детский плач – в свое время ребенок не прошел эти этапы развития и проживает их теперь. И со временем становится лучше. Он проходит нужные этапы и учится все лучше себя контролировать». По словам Элизе, сейчас упрямства стало меньше, но чтобы узнать друг друга и построить доверительные отношения, нужны годы. Главное – сохранять спокойствие в сложных ситуациях и даже получать удовольствие от преодоления трудностей.

Мать-одиночка, прошедшая путь от опорного лица до приемного родителя

После долгого периода работы в Таллинне я на год переехала в Пярну. Это был своего рода год поисков себя. Моя работа себя исчерпала, и в то же время я не знала, чем заняться дальше. Как ни странно, в Пярну я испытала культурный шок. Та же страна, те же люди и язык, но совершенно другая культура труда. Рабочие дни были длинными, на свободное время были запланированы тренировки, но я все равно чувствовала себя в Пярну одиноко. Тогда я подумала, что было бы неплохо иногда ходить в кино с детьми. Бывшая школьная медсестра, которая долгое время занималась молодежной работой в Пярну, порекомендовала мне организацию Vanem Vend, Vanem Õde (VVVÕ).

Теперь я – добровольное опорное лицо, взрослый человек в поддержку. Все волонтеры проходят психологическую проверку и собеседование, а также обучение. Цель организации – предоставить нуждающимся в этом детям беспристрастного взрослого, которому они могут доверять. Как правило, нужно встречаться с ребенком раз в неделю на пару часов.

Так я в Пярну впервые встретилась с одним ребенком. У меня не было опыта работы с детьми. Я всегда предпочитала общаться со взрослыми. Первые несколько раз я боялась, что не сумею общаться или найти достаточно интересные занятия. Я пошла по пути наименьшего сопротивления и использовала совместное время, чтобы изучить развлекательные возможности Пярну: парк аттракционов, мини-зоопарк, кинотеатр, батутный центр, бильярд, спа, парки приключений и так далее.

Позже я стала опорным лицом для брата и сестры в Таллинне. Им было по 11 лет, когда мы вместе пошли в аквапарк H2O. Они впервые побывали в развлекательном аквапарке. Большим событием стало также совместное питание в городе. Поездка в Хельсинки стала для них первой поездкой за границу и первым путешествием на корабле.

У меня нет образования в области педагогики или психологии. Очевидно, что я подходила к детям с некоторой долей корысти, создавая повод побывать в интересных местах, куда они не пошли бы одни. Разделенная радость – это двойная радость и мотивация для того, чтобы вообще что-то делать. Поэтому те выходные, когда не было встреч с детьми, я могла провести просто дома в постели. Тогда жизнь казалась бессмысленной. Карьера перестала быть приоритетом, и казалось, что настоящие инвестиции в будущее состоят в том, чтобы давать этим детям свое время, деньги, знания, новый опыт и новые впечатления. Так через 6–7 лет я созрела до того, чтобы стать приемной матерью – попечителем.

Должна признать, что с первым ребенком мы отлично проводили время, но не нашли единства душ. И все равно это был бесценный опыт. Я узнала, как важно устанавливать границы и следовать своему внутреннему чувству, чтобы, так сказать, чаша была полна. Еще я поняла, что если мы будем встречаться только по выходным и развлекаться, дети будут ожидать, что каждая встреча будет полна ярких захватывающих событий. Но в обычной жизни некоторые выходные можно провести и просто отдыхая, расслабившись дома перед телевизором.

Я долго присматривалась к этому ребенку. Его братья росли в попечительской семье моих знакомых. Он единственный из братьев все еще оставался в детском доме. Для первой встречи мы организовали небольшой поход, чтобы понять, подходим ли мы друг другу. После этого я решилась написать специалисту по защите детей о том, что хочу стать опорным лицом.

Почти три четверти года мы встречались с мальчиком по выходным и на школьных каникулах. Моя мама советовала мне не брать приемного ребенка, пока я не увижу, что он готов, нуждается во мне и скучает по мне. Это дало ребенку, да и моей семье, время привыкнуть друг к другу. Незадолго до пандемии коронавируса мы отправились в путешествие, а когда вернулись, ребенок остался со мной, потому что нужно было пройти карантин. Потом началось дистанционное обучение, а затем я оказалась дома без работы.

Мне кажется, самым непонятным для ребенка было то, почему он вдруг должен теперь заниматься уборкой, когда весь предыдущий год приходил в гости и никогда этого не делал. И все же ребенок, похоже, адаптировался быстрее, чем я. Теперь он ходит в магазин, ему нравится готовить, потому что он редко ест еду, которую готовлю я, он прибирает за собой кухню и раз в неделю – половину квартиры.

Самой большой проблемой для меня была модель общения ребенка. Поначалу он сомневался во всем, что я говорила. Он задавал мне вопрос, а после моего ответа уверенно заявлял, мол, нет, это не так, или нет, он не верит! Через несколько дней я стала казаться себе толстой, уродливой и нелепой. Тогда я поняла, насколько разрушительна эта модель поведения, и начала ее менять. Я стала учить его обосновывать свои утверждения, представлять факты и вести дискуссию.

Спустя полгода в нашем общении выявилась следующая закономерность. В день звучало по 15 речей, которые были унизительными, пренебрежительными или просто обидными. Относительно быстро и незаметно это тоже изменилось. Оглядываясь назад, я думаю, что формула успеха заключалась в том, чтобы не сдаваться. Такое поведение у ребенка развивается по мере того, как он привязывается и начинает любить. Он приходит в дикий ужас от связи, которой так жаждал и ждал.

Братья и сестры, мать и отец чрезвычайно важны для ребенка. С отцом они раз в месяц проводят вместе выходные у родственников. Мы, взяв с собой одного из братьев, втроем ходим в музей, кино или на концерт. Когда в музей приходит старший брат, мой ребенок тоже проводит там больше времени. Мы встречаемся и с матерью ребенка, но реже, потому что она живет далеко от Таллинна. О значении близких родственников для ребенка говорит и тот факт, что перед встречей он даже теряет аппетит.

Для моей семьи решение стать приемной матерью оказалось вполне ожидаемым. Было бы очень трудно воспитывать ребенка в одиночку. Но у меня есть целая группа поддержки, и особенно поддерживает семья брата. Ребенок периодически находится на их попечении, тогда я могу позволить себе отдохнуть. Мой брат стал для ребенка образцом настоящего мужчины – большой, сильный, работяга с золотыми руками, который любит машины, мотоциклы и другую технику. Иногда он ходит с ребенком в спортзал или возится в гараже. Когда рядом с ребенком мой брат, мое слово мало чего стоит. Мы оба время от времени пользуемся поддержкой психолога.

Лучше всего вместе с ребенком познавать мир – путешествовать, просто ходить в кино, или делать что-то вместе с братьями. Нам нравится завтракать или обедать вместе. Совместное выполнение школьных заданий – тоже своего рода качественное времяпрепровождение.

Ребенок расцвел в приемной семье с двумя отцами

До того, как в возрасте 11 лет Мартин* нашел семью у Райнера* и Кристо*, он с трех лет жил в замещающем доме, который раньше назывался детским домом. Теперь мальчик уже три года живет в семье, с двумя отцами.

Долгое время Кристо мечтал о ребенке в семье, а Райнер колебался – пока не свыкся с этой мыслью и не пришел к выводу «почему бы и нет». Решив встать на путь усыновления, мужчины приготовились к тому, что перед ними вырастет бетонная стена с табличкой «Вам мы детей не дадим». Но, к своему удивлению, они не встретили ни одного злобного чиновника.

Жизнь свела Райнера и Кристо с ребенком, которому они захотели подарить дом, и мужчины подали заявление, чтобы стать приемными родителями, т.е. попечителями. «Мы рассматривали и возможность усыновления, потому что юридически это возможно. Но потом поняли, что статус не главное, а стать попечительской семьей можно быстрее». Мужчины сразу прошли курс PRIDE, на котором семьи готовят к воспитанию биологически неродного ребенка с «багажом» прежней жизни. Они признают, что это обучение и встречи с профессионалами были полезны. «Я понимал, что мне придется найти время и внимание для того, чтобы заниматься проблемами ребенка, например, проходить с ним терапию. Но это намного важнее, чем высокий доход или собственный дом», – вспоминает один из отцов.

Вначале Кристо и Райнер встречались с Мартином на несколько часов и ходили в кино или музей. Позже мальчик стал гостить у них по выходным. Тогда мужчины поняли, что пора что-то предпринять. «Трудно было заставить себя в воскресенье вечером собирать его рюкзак, чтобы снова отправить в замещающий дом», – говорит Кристо. Райнер вспоминает, что Мартин и сам пытался им содействовать: «Он стал у нас спрашивать, когда мы уже отправимся в суд, чтобы его усыновить. Мы объяснили, что есть несколько путей стать одной семьей, но любой из них требует времени и любой нужно пройти правильно». Поселившись в новом доме, Мартин составил список детей из детдома, которые могли бы переехать к нему.

Были ли в самом начале какие-то проблемы? Райнер вспоминает, что им стоило быть изначально более последовательными с Мартином в отношении правил: «Ведь в глубине души вы продолжаете думать: “Бедный ребенок, через что ему пришлось пройти”. Теперь я задним умом крепок и могу сказать, что к приемному ребенку стоит отнестись ровно так же, как к любому другому». И как Мартин отнесся к семье с двумя отцами? «Мы ему объяснили, что вот такая мы семья, из двух мужчин. Наш принцип – говорить обо всем открыто и честно». Кстати, когда позже врач спросил Мартина, как его выбрали, мальчик ответил: «Это я их выбрал. Меня никто не выбирал».

Райнер и Кристо не скрывают свою семейную модель и от школы или одноклассников – все равно однажды это станет известно. И до сих пор у мальчика не связано с этим никакого плохого опыта. Мартина скорее беспокоило то, что, в отличие от других детей, ему приходилось рисовать ко Дню отца две открытки!

Кристо вспоминает: несмотря на то, что они с Райнером были вместе уже 20 лет, его семья все равно испытала шок. Теперь они привыкли. А вот друзья и родственники Райнера сказали, что давно ожидали от мужчин чего-то подобного. Мартин был наиболее конкретен в новой ситуации, представляясь близким Кристо и Райнера с четким сообщением: «Привет, я ваш новый родственник».

Один из самых обнадеживающих случаев произошел где-то через полгода после того, как ребенок переехал в новый дом. Тогда доктор Мартина сказал, что тот расцвел, и теперь врач спокоен насчет того, что жизнь Мартина наконец движется в правильном направлении. Конечно, это не означает, что обошлось без трудных моментов, но Райнер говорит, что они преодолевают их вместе, потому что Мартин уже стал родным. Были единичные случаи, когда Мартин говорил нам, что ни за что не хочет больше жить в нашей семье. Но причиной этому была расстановка границ и требование соблюдать правила. В таких случаях отцам помогают разговоры с друзьями и знакомыми, у которых тоже есть дети – и тогда оказывается, что и с биологическими детьми бывают проблемы!

Так что в итоге жизнь скорее хороша. Тем не менее, мужчины рекомендуют отправиться в первую поездку с ребенком на Хийумаа, а не в Испанию, как это сделали они. А что отцы видят в будущем? Еще детей – но это уже решение не для двоих, а для троих.

* Имена изменены

История опубликована 11 августа 2021 года в Müürileht.

Редактор: Хенри Кыйв

Иллюстратор: Лилиан Хиоб